ТЕОДОР РУЗВЕЛЬТ
           
                              ПРЕЗИДЕНТЫ         ГЛАВЫ ПРАВИТЕЛЬСТВ         МОНАРХИ         ДУХОВНЫЕ ЛИДЕРЫ      
                                                                   
Разделы

Государственные органы США

Реклама

 
LBN100 Respect
LBN100 Respect
LBN100 Respect
LBN100 Respect
 

  Семья, в которой 27 октября 1858 года в Нью-Йорке родился Теодор Рузвельт, принадлежала к высшей американской прослойке. Отец Рузвельта, Теодор Рузвельт старший, был уважаемым и состоятельным оптовым торговцем стеклом, а Рузвельты принадлежали к старым семьям патрициев города. Его мать, Марта Буллох Рузвельт, происходила из уважаемой семьи плантаторов штата Джорджия, которая поддерживала традиции аристократического стиля жизни. Молодой Рузвельт, как и трое других детей, получили чрезвычайно добросовестное и преисполненное любви воспитание. Отец заботился о том, чтобы страдающий астмой и близорукий Теодор компенсировал физическую слабость спортивными тренировками и развивал творческие способности. Железная воля, с которой Рузвельт преодолевал собственные физические недостатки, надолго определила его отношение к жизни. И президентом он не оставлял тренировок по боксу, оставаясь страстным наездником, путешественником, охотником и теннисистом. Его идеалы мужского сильного характера, мужества, выносливости, честности, порядочности и ответственности соответствовали моральному кодексу американского среднего слоя, и энергичное выступление Рузвельта за эти ценности немало способствовало его популярности. Члены семьи и частные учителя преподавали мальчику, не ограничивая его склонности к естественным наукам и страстного интереса к литературе и философии. Во время ознакомительных поездок семьи он побывал в Европе, Египте и Палестине и получил представления о культуре Западной Европы другом образе жизни. В 1873 году Рузвельт несколько месяцев жил в Германии, где в одной дрезденской семье углублял знания немецкого языка.

  С 1876 по 1880 годы Рузвельт посещал университет в Гарварде. На это время пришлись многие знакомства, прежде всего с Генри Кэботом Лоджем, будущим республиканским сенатором Массачусетса, который стал его ближайшим другом и политическим советником. Тогда же он познакомился со своей первой женой Элис Хэтеуэй Ли, дочерью ведущего банкира Бостона, на которой женился после окончания учебы. Она умерла в феврале 1884 года при родах. В 1886 году Рузвельт женился во второй раз на нью-йоркской подруге юности Эдит Кермит Кэроу. К Элис, дочери от первого брака, присоединились еще пять детей, с которыми Рузвельт поддерживал сердечные отношения всю свою жизнь.

  Еще в Гарварде он решил выбрать карьеру политика. Вернувшись в Нью-Йорк, сначала изучал юриспруденцию в Колумбийском университете и продолжал заниматься историей. В 1881 году вышла его первая книга "Война на море 1812 года", в которой он высказывался за создание мощного американского военно-морского флота, ставшая началом его многосторонней историко-литературной деятельности.

  В октябре 1881 года он успешно баллотировался для республиканской партии на выборах парламента штата Нью-Йорк. Это обращение к теневым сторонам политики было тогда необычным для представителя его общественной прослойки, так как на политической сцене Нью-Йорка господствовали коррупция, покупка голосов и фальсификация результатов выборов. Решение Рузвельта все-таки начать свою карьеру на политической базе основывалось на том, что политика местной знати не даст ему никаких шансов и он сможет осуществить свои политико-реформаторские цели только путем непосредственного обращения к избирателям.

  В палате депутатов в Олбани Рузвельт начал крестовый поход против коррупции в юстиции и полиции и за реформу государственной службы. Чтобы создать эффективное и независимое управление, нужно было установить принцип оплаты по труду. Молодой депутат чутко воспринял взрывную силу социальных несовершенств, когда столкнулся с нуждой рабочих табачной промышленности в Нью-Йорке. Реформа государственного управления и устранение грубейшей социальной несправедливости стали с тех пор для Рузвельта важнейшими целями его политической деятельности, при этом он никогда не усомнился в американской общественной системе.

  После смерти своей первой жены Рузвельт в 1885 году вернулся в Бэдлендс на Среднем Западе, чтобы найти покой в простой жизни скотовода. Но и в этом бегстве из столицы Нью-Йорка проявился представитель его поколения, среди которого были широко распространены пресыщение современной цивилизацией промышленной эры и романтическая тоска по "простой" и суровой жизни времен пионеров. В своем произведении "Завоевание Запада", которое сделало его популярным на аграрном Западе, он прославлял ушедший "благословенный" мир и сожалел об исчезновении границ продвижения переселенцев как о потере специфического американского пограничного опыта. Засуха быстро положила конец жизни Рузвельта на ранчо, а связанное с этим финансовое фиаско вернуло его на реальную почву. Однако мир ковбоев и звероловов восхищал его всю жизнь.

  В 1886 году Рузвельт вернулся в Нью-Йорк и снова окунулся в местную, а вскоре и в национальную политику. После победы на выборах Мак-Кинли он в 1897 году был назначен помощником министра военно-морского флота. Пост давал ему возможность интенсивно знакомиться с предпосылками американской политики безопасности и заняться созданием военного флота. Эти приготовления оправдали себя, когда весной 1898 года началась испано-американская война и своевременно мобилизованная американская эскадра под командованием Джорджа Дьюи победила испанский флот перед Манилой. Этим была не только предотвращена возможная опасность для собственного тихоокеанского побережья, но и в американское владение попали Филиппины.

  Рузвельт предложил Дьюи для командования в восточной Азии и по телеграфу передал ему приказ о начале действий. Эти два факта часто используются для того, чтобы возложить ответственность за начало войны на молодого статс-секретаря военно-морского флота. Более поздние исследования исправили картину: ни Мак-Кинли не был пассивным, манипулируемым своими советниками президентом, как это считалось долгое время, ни Рузвельт не действовал самовольно. Правильно то, что Рузвельт всеми силами был за войну с Испанией из убеждения, что возможность благоприятна для того, чтобы укрепить свое господствующее положение в Западном полушарии путем устранения испанского колониального господства. Одновременно можно было лучше защитить и расширить американские интересы в восточной Азии, овладев опорной базой на Филиппинах.

  Инстинктивно Рузвельт понял, что война предоставляет ему самому исключительный шанс. Полный жаждой действий он пошел на военную службу и повел на Кубу в бой сформированный им батальон "Суровые всадники". Необычный состав добровольческого корпуса привлекал всеобщее внимание, тем более, что честолюбивый командир умело извлекал пользу из публицистического воздействия предприятия. В конце войны Рузвельт был героем войны и одним из известнейших мужчин США.

  В конце 1898 года он был избран губернатором Нью-Йорка, но занимал эту должность недолго, потому что национальная популярность сделала его идеальным кандидатом на пост вице-президента от республиканцев на выборах 1900 года. С приверженцами на востоке и западе страны он дополнял консервативного и скорее уединенно жившего Мак-Кинли. Могущественный сенатор Марк Ханна, правда, предостерегал от "проклятого ковбоя" и "дикого мужчины", но и консервативное крыло партии не могло игнорировать преимущества кандидатуры Рузвельта. После победы на выборах 4 марта 1901 г. Рузвельт принес присягу как новый вице-президент Соединенных Штатов. В своем коротком обращении к сенату, председателем которого он стал одновременно, выразил свою убежденность в величии и будущей всемирно-политической ответственности США. "Мы принадлежим к новой нации, - так он определил современное местополо-жение Америки и свои собственные представления о будущем, - которая уже располагает гигантской силой, но политическая сила ее означает только предварительную демонстрацию власти, которая еще придет. Мы - ведущая держава на континенте, на одном полушарии. На востоке и западе мы через два больших океана видим жизнь еще большего мира, в котором мы, хотим этого или нет, должны принимать все большее участие".

  14 сентября 1901 года Мак-Кинли умер от последствий покушения в Буффало, и Рузвельт в тот же день в возрасте 42 лет был приведен к присяге как 26-й президент Соединенных Штатов. С времен Джона Куинси Адамса в Белом доме не пребывал еще американский президент, который бы так основательно изучил ремесло политика и одновременно располагал бы такими основательными знаниями во всех всемирно-политических вопросах, как и близкими отношениями с ведущими политиками Европы. Новый президент твердо решил исчерпать всю полноту власти этого поста для осуществления своих политических представлений. Но при этом не были обойдены и радости жизни. Рузвельт в полной мере наслаждался властью, популярностью и всеми возможностями, которые открывала ему должность. Со своей большой семьей он принес жизнь в Белый дом. Приказал полностью отремонтировать здание, так, чтобы была восстановлена ясная простота первоначальной архитектуры, с другой стороны, велел пристроить новое крыло, чтобы создать пространственные предпосылки для расширения президентской активности. После этого Белый дом был открыт для посетителей всех слоев населения и всего мира. Вашингтон начал вживаться в свою роль столицы мировой державы.

  Важнейшим внутриполитическим источником власти Рузвельта после его вступления в должность была большая популярность, которую он и дальше повышал своим "президентством, отмеченным его личностью", осознанным выставлением своей персоны и семьи как образца общественной и личной жизни. Этому обстоятельству обязан своим именем и мишка (игрушка) Тэдди. Однажды на охоте в 1902 году Рузвельт пожалел молодого медведя. Случай быстро стал известен, и это тронуло не только детские сердца. Фабриканты игрушек использовали этот шанс и создали "Мишку Тэдди", который быстро принес коммерческий успех и получил известность во всем мире.

  Незащищенное положение в собственной партии оставалось сначала слабым местом. Марк Ханна, самый опасный противник Рузвельта, поддерживался финансовой олигархией Нью-Йорка, которая была мишенью для атак Рузвельта против "имущего класса". Если Рузвельт хотел провести свои законопроекты через Конгресс и быть выдвинутым своей партией на президентские выборы 1904 года, то должно было измениться соотношение сил внутри партии и разрядиться его отношение к крупным банкирам Нью-Йорка и капитанам индустрии. То, что это удалось, доказывает его мастерство опытного политика. Благодаря ловкой кадровой политике он приобрел влияние на республиканские партийные машины в отдельных штатах. Добросовестно поддерживал отношения с церковью и лидерами американских евреев, итальянцев, немцев и негров. С другой стороны, умело создавал впечатление непрерывности, не изменяя состава кабинета Мак-Кинли и показывая сначала готовность к компромиссам в своих намерениях реформы. После смерти Ханна в феврале 1904 года ведущая позиция Рузвельта в партии стала, наконец, неоспоримой. В июне 1904 года делегаты на съезде республиканцев в Чикаго почти единодушно выдвинули его кандидатом на предстоящие выборы президента. Вместе со своим кандидатом на пост вице-президента сенатором Чарльзом Уорреном Фэрбенксом из штата Индиана Рузвельт 8 ноября 1904 года с подавляющим большинством выиграл выборы против кандидата от демократов Олтона Брукса Паркера. Еще в ночь выборов Рузвельт объявил об отказе выставлять свою кандидатуру на выборы 1908 года.

  Уже в декабре 1901 года он заявил перед Конгрессом, что центры тяжести его внутренней политики будут лежать на осуществлении реформ и обеспечении социальной стабильности и что во внешней политике на передний план выдвинутся проведение "Доктрины Монро" и строительство флота.

  В центре политики реформ его президентства, которую он в 1903 году характеризовал понятием "Честная сделка", стоял контроль государства над гигантскими трестами. Рузвельт знал, что США не могут отказаться от крупных предприятий, если они хотят выстоять в международной конкуренции. Его борьба против могущественных промышленных "властителей страны" касалась только "белых ворон" среди них, которые, по его мнению, из чистого эгоизма и жажды наживы злоупотребляли правилами игры свободной конкуренции. Только посредством государственного контроля, в этом он был убежден, общество может овладеть неблагоприятной ситуацией. "Хорошие" предприятия, напротив, доказали свою сознательность тем, что наряду с заинтересованностью в прибылях учитывают благо общества.

  Испытание на власть началось в 1902 году, когда генеральный прокурор Рузвельта Филандер Нокс с помощью антитрестовского закона Шермана от 1890 года начал процесс против влиятельного железнодорожного конгломерата "Северной акционерной компании", и Верховный суд в 1904 году постановил распустить трест. К этому прибавились другие процессы против трестов. Прагматизм Рузвельта проявился в том, что он избежал столкновения с финансовыми магнатами с Уолл-Стрит, когда они показали готовность к кооперации и признанию государственных полномочий контроля.

  Другие реформаторские мероприятия охватывают создание министерства торговли и труда в 1903 году, которое взяло на себя контроль над хозяйственными предприятиями, функционирующими на национальном уровне. На законной основе были урегулированы грузовые тарифы частных железных дорог, а также устранены грубейшие нарушения при обработке продуктов питания и в фармакологии. Радиус действия этих мероприятий был, правда, ограничен,, но реформы популярны, тем более, что Рузвельт одновременно отмежевался от сторонников радикальных изменений, которых он презрительно назвал "гряземетателями" Рузвельт сдержанно вел себя в особенно щекотливом вопросе экономической политики о таможенных тарифах, хотя лично был убежден в необходимости реформы. Это было уступкой консервативному крылу его партии, которое в 1897 году начало Тарифом Дингли экстремальную политику защитных пошлин.

  Заинтересованная позиция Рузвельта по отношению к задачам организованных рабочих подверглась испытанию в 1902 году стачкой на шахтах по добыче антрацита в Пенсильвании. Президент однозначно сочувствовал бастующим рабочим, требования о повышении зарплаты которых казались ему оправданными. Но сам он вмешался в конфликт только тогда, когда владельцы шахт проявили неблагоразумие, и продолжавшаяся месяцы забастовка поставила под серьезную угрозу снабжение углем на предстоящую зиму. Угрозой направить армию в угольные области и национализировать шахты президент после долгих переговоров добился того, что владельцы шахт согласились принять по вопросу зарплаты решение арбитражного суда. Признание государственного права вмешиваться в трудовые конфликты Рузвельт оценил как один из своих крупнейших внутриполитических триумфов. Хотя приговор арбитражного суда принес рабочим лишь скромные преимущества, этим был создан прецедент того, что рабочие конфликты не являются исключительно частным делом.

  В начинаниях реформ условий труда особенно отчетливо проявилась умеренно-консервативная политическая философия Рузвельта, которая основывалась на вере в гармонию интересов между капиталом и трудом. Государство должно лишь корректировать недостатки, как защитник равновесия стоять над партиями и восстанавливать "естественную" гармонию. Приверженцев теории классовой борьбы он осуждал как "двуличных демагогов и глупых мечтателей", а "триумф черни" он считал "таким же скверным, как и триумф плутократии". С другой стороны, приветствовал образование профсоюзов как необходимый противовес против движения концентрации со стороны капитала.

  Рузвельт постоянно клеймил отсталость американского трудового законодательства по сравнению с другими современными индустриальными государствами. Прежде всего он выступал за восьмичасовой рабочий день и за законы охраны труда для детей и женщин. Но для решения вопросов трудового права отдельные штаты имели законодательные полномочия, и поэтому федерально-государственные инициативы были сильно ограничены. Даже закон об ответственности работодателей был отклонен Верховным судом в Вашингтоне как противоречащий конституции. Интересам американских рабочих соответствовало также стремление Рузвельта ужесточить иммиграционные законы, чтобы удерживать вдали от Соединенных Штатов переселенцев из Азии и Южной и Восточной Европы, которые как дешевая рабочая сила снижали зарплату.

  Важные инициативы были разработаны по защите природы и окружающей среды. Уже в 1902 году согласно закону о мелиорации былначат широкомасштабный план орошения засушливых регионов запада. К этому добавилась защита лесов от беспощадного вырубания, причем право всеобщности имело преимущество перед интересами частных владельцев. Помимо этого были созданы новые национальные парки, а уже существующие расширены. Так как эти мероприятия прежде всего были направлены против крупных спекулянтов, то в западных штатах они нашли большое признание.

  Об отношении к американским аборигенам Рузвельт думал также "современно" в понимании своего времени. Цель закона об общем распределении, который делил земельные владения индейцев между членами рода, заключалась в том, чтобы "сломить массу рода". Для тех, кого это касалось, оно означало не что иное, как принудительное окультуривание и потерю своего "я". Эта по сегодняшним представлениям негуманная политика казалась тогда "прогрессивной", так как приобщение индейцев, стоящих якобы культурно и социально на более низкой ступени развития, к "современной" цивилизации считалось частью миссии прогрессивной политики.

  Рузвельт не был расистом в строгом смысле современной расовой теории, которая принципиально объявляет людей с другим цветом кожи биологически неполноценными. Он был первым президентом, который пригласил в Белый дом представителя черных, хотя за посещение знаменитого Букера Т. Вашингтона его подвергли критике. Не цвет кожи, а успехи цивилизации народа были для него решающими. О японцах, чьи социально-культурные достижения он ценил, говорил с большим уважением. Однако его стереотипы мышления, односторонне направленные на собственную культуру, мешали проникновенно понять проблемы других этнических групп и народов.

  Глубокая вера Рузвельта в превосходство англосаксонской и древнегерманской цивилизации определили его внешнеполитические убеждения и особенно его политику по отношению к латиноамериканским соседним государствам. Экономические мотивы играли в его "империалистической" политике скорее подчиненную роль, тем более, что конъюнктура с момента его вступления в должность до краха на Уолл-Стрите развивалась удовлетворительно и американский экспорт не оставлял желать лучшего. Рузвельту были важны не территориальные завоевания, хотя область, предусмотренная для строительства Панамского канала, составляла важное исключение. Его "империализм" был мотивирован политической безопасностью и концентрировался в связи с Панамским каналом на обеспечении американского военного превосходства в районе Карибского моря. Рузвельт разделял, однако, мнение многих теоретиков империализма, что западные нации должны взять на себя миссию по отношению к нецивилизованным, якобы еще мало развитым народам периферии. Он был не в состоянии понять социально-экономические трудности, с которыми боролись эти страны, и возлагал вину за их экономическую и политическую нестабильность на коррумпированную руководящую элиту. "Мошеннической маленькой обезьянкой" обозвал он венесуэльского президента Киприано Кастро, когда тот хотел заставить одно американское предприятие соблюдать действующие в Венесуэле законы. Подобными ругательствами он одарил колумбийских парламентариев, которые, отказавшись продать США права на строительство Панамского канала, сначала блокировали начало строительства. Рузвельт не посчитался с их сопротивлением, поддержал стремления Панамы к независимости и таким образом приобрел в американское владение маршрут канала. Ничто не отравляло политические отношения между латиноамериканскими государствами и США до первой мировой войны так, как эта демонстрация рузвельтовской политики силы. К этому контексту относится также и Заключение Рузвельта к "Доктрине Монро" от декабря 1904 года, которое гласило, что США в будущем берут на себя функцию полиции на Карибском море, чтобы контролировать поведение тамошних власть имущих. В 1905 году был силой навязан таможенный контроль в Доминиканской Республике, от которого Рузвельт не отказался, даже несмотря на оппозицию в сенате. Куба еще в 1903 году была вынуждена смириться с отягчающим ограничением своего суверенитета согласно поправке Платта и уступить США Гуантанамо как опорный пункт военно-морского флота. В 1906 году американские военно-морские части вновь высадились на Кубе. Только Элайхью Руту, который после смерти Джона Хейя в 1905 году занял пост министра иностранных дел, удалось временно успокоить волны возмущения в Латинской Америке.

  Латиноамериканская политика Рузвельта принесла ему славу одержимого властью и жаждущего войны империалиста. Своей примечательной фразой "говори мягко и носи большую дубинку, и ты далеко пойдешь" он сам способствовал тому, чтобы его портрет во всеобщем историческом сознании исказился до карикатуры. Под "большой дубинкой" подразумевался американский боевой флот, который Рузвельт хотел применить не для приучения к дисциплине слабых государств Карибского региона, а который служил ему инструментом его политики устрашения по отношению к немецким экспансионистским устремлениям в Латинской Америке, а также против японских амбиций в Азии. По отношению к Великобритании морские угрожающие жесты казались излишними, так как английское правительство после Венесуэльского кризиса 1895/96 годов держалось проамериканского курса ввиду растущих тягот в Европе и Африке и принимало во внимание незащищенную в военном отношении Канаду.

  Вся американская политика безопасности уже с 1900 года была нацелена на немецкие устремления, после того, как кайзеровское правительство перешло к "мировой политике" и законами Тирпица начало систематическое строительство военно-морского флота. Ввиду огромных масштабов германских планов вооружения нужно было рассчитывать на смещение равновесия сил на Атлантическом океане, что могло на долгое время поставить под угрозу "Доктрину Монро", тем более, что имперское руководство громогласно заявляло, что в будущем намерено утвердить германское "место под солнцем" также и в Вест-Индии. Тогда американские адмиралы не чувствовали себя достаточно готовыми к военному конфликту с немецким военно-морским флотом. Высшей целью американской .политики безопасности поэтому стало помешать кайзеровской империи приобрести морскую базу на Карибском море, потому что тогда стратегическая исходная позиция в немецко-американской войне значительно изменилась бы в пользу Германии. Одновременно успехи в строительстве немецкого флота стали решающим критерием для вооружения американского военного флота. Рузвельт неограниченно поддерживал эти принципы политики безопасности.

    

  Американские опасения были взяты не с потолка, потому что германское командование флотом было действительно заинтересовано в военной базе на Карибском море, а существование аналогичных планов военных действий на случай войны с Соединенными Штатами указывает на то, что имперское руководство в то время учитывало повышенный риск германо-американской войны.

  Основанием для американских опасений служило еще и то, что сформулированное в "Доктрине Монро" притязание США на политическое господство на всем Западном полушарии еще не было подкреплено реальным экономическим соотношением сил в Латинской Америке. Европейские и особенно британские и германские экономические интересы, а не американские, определяли картину. Одновременно с 1890 года значительно возросла европейская готовность к военной интервенции для защиты собственных интересов как в Азии и Африке, так и в Южной и Центральной Америке. Рузвельта беспокоил факт, что по международному праву ничто не препятствовало европейским интервенциям, и осуществление "Доктрины Монро" было исключительно вопросом силы. Поэтому флот приобрел для него большое значение как политический инструмент устрашения.

  Серьезная проба сил с империей состоялась в связи с немецко-английской блокадой венесуэльского побережья зимой 1902/1903 годов. С помощью флота, своевременно собранного для маневров перед Пуэрто-Рико, Рузвельт продемонстрировал устрашающее действие собственной морской силы и принудил кайзеровское правительство к компромиссу в очередном вопросе претензий. Сам Рузвельт исходил из того, что немецкое правительство метило на приобретение венесуэльского острова Маргарита как военной базы. Только после кризиса стало ясно, что вместо этого оно делало ставку на установление финансового контроля по египетскому образцу. Рузвельта несколько сбило с толку британское участие в блокаде, так как она была непредвиденной и перечеркивала его планы устрашения по отношению к кайзеровской империи. Но немецко-английский альянс оказался непрочным. Поэтому дипломатично-дружески, но решительно Рузвельт ввел в игру свой размещенный в Карибском море флот в качестве "большой дубинки" и принудил кайзеровское правительство к отступлению. Дипломатически кризис для Рузвельта закончился большим успехом, тем более, что в его ходе стало ясно, что совместные немецко-английские действия в Латинской Америке не имели больше прочной основы у населения обеих стран. С немецкой стороны сам император стал искать расположения Рузвельта, и возникло немецко-английское соперничество за американскую дружбу, которое становилось тем интенсивнее, чем более критически складывались германо-английские отношения.

  Венесуэльский кризис имел продолжение в 1904 году, когда Международная судебная палата в Гааге признала за державами-интервентами приоритетное право на выполнение их рекламационных требований. Приговор поставил Рузвельта перед нерадостной альтернативой: или смириться с насильственным взысканием рекламаций и долгов европейскими державами в Латинской Америке, или самому взять ответственность за эти государства и сделать из себя судебного исполнителя европейских кредиторов. Рузвельт выбрал вторую возможность как наименьшее зло. В этой связи следует оценивать его "Заключение" к "Доктрине Монро". Перед американским сенатом он обосновал свою интервенцию в Доминиканской Республике тем, что после Гаагского решения повысилась опасность интервенции европейских держав. Из защиты от европейского господства, которую прокламировала "Доктрина Монро", Рузвельт вывел оправдание своей интервенции. При этом он допускал, что "Доктрина Монро" служит в первую очередь американским интересам собственной безопасности, но не признавался, что американское господство так же ненавистно Карибским республикам, как и европейское. Но это ничего не изменило бы в его решимости защитить "Доктрину Монро" соответственно собственным представлениям.

  Наивысшей точки своего внешнеполитического влияния Рузвельт достиг в международном кризисе 1904- 1906 годов, развязанном русско-японской войной и германо-французским конфликтом в Марокко. После поражения русских в восточной Азии ему удалось способствовать прекращению военных действий, которое привело к миру на конференции в Портсмуте в Нью-Хемпшире под председательством Рузвельта. Также и в споре о Марокко он достиг в 1905 году решающего поворота, после того как кайзеровская политика угроз по отношению к Франции зашла в опасный тупик. Французское правительство пошло навстречу настояниям Рузвельта и согласилось с немецким требованием провести международную конференцию по Марокко. На конференции в начале 1906 года Рузвельт позаботился о том, чтобы кайзеровское правительство не достигло своей цели подвергнуть давлению Францию в Марокко и тем самым ослабить англо-французский союз. Этот союз, который Рузвельт считал гарантом европейского равновесия, благодаря американской поддержке вышел из кризиса еще более сильным.

  Развивающийся германо-английский конфликт принес США определенную разрядку напряженности на Атлантическом океане. Одновременно защита американских интересов на Тихом океане становилась все проблематичнее, так как с 1906 года надолго ухудшились американо-японские отношения из-за антияпонской иммиграционной политики Калифорнии и из-за японских экспансионистских устремлений в Китае. Особенно критическим оказалось то, что американского военного флота не хватало, чтобы успешно защитить Филиппины от японского нападения на время, пока военный флот должен был оставаться инструментом устрашения против Германии в Атлантике. Рузвельт понял, что приобретение группы островов, которого он требовал так настоятельно в 1898 году, было ошибкой, потому что Филиппины могли стать "ахиллесовой пятой" для американской безопасности на Тихом океане. Эта возникшая дилемма двух фронтов могла быть решена только с помощью Панамского канала, который бы обеспечил быстрое реагирование американского военного флота на обоих океанах. До окончания строительства канала США были вынуждены, по убеждению Рузвельта, действовать по отношению к Японии со всей осторожностью. "Джентльменским соглашением" 1907 года и соглашением Рута- Такахира 1908 года удалось временно успокоить споры. В 1908 году Рузвельт, однако, решился на демонстрацию военной силы по отношению к Японии, для чего направил американский военный флот под предлогом "кругосветного плавания" на Тихий океан. "Дружественное" посещение американским флотом порта Токио отрезвляюще подействовало в Японии, но однако не разрядило конфликтного потенциала, накопленного между двумя державами.

  Рузвельт неутомимо требовал расширения мощи американского флота, в результате чего в конце его срока пребывания в должности США стали второй морской державой мира. Рузвельт, несмотря на его воинственные жесты, не был милитаристом. Акцентирование военной мощи не являлось самоцелью, а вытекало из его видения глобального положения: в вооруженном до зубов мире США не могли стоять в стороне, не подвергая опасности свои национальные интересы. Собственная страна, по его мнению, стояла перед альтернативой: самой вооружаться на море или долгосрочно стать, как Китай, жертвой алчности других держав. Страдания Китая были для него примером судьбы высокообразованной и богатой, но размягченной, более неспособной к новшествам цивилизации, от такой судьбы он хотел избавить свою нацию.

  Рузвельт считал всех крайних пацифистов далекими от действительности романтиками, но не был принципиальным противником движения за мир, которое пережило свой расцвет непосредственно перед 1914 годом. Безопасность была для него относительной величиной. Разоружение могло только тогда стабилизировать мир, когда в нем участвовали все крупные державы. Так, перед второй Гаагской мирной конференцией 1907 года Рузвельт одобрял соглашение по морскому вооружению как средство международной разрядки, пока оно не способствовало изменению международного равновесия за счет США. В глубине души он не верил в реальность таких намерений при данных предпосылках. Идею о третейском суде, пропагандируемую движением за мир, он подчинил сохранению национальных интересов. В серьезном случае не должна быть ущемлена собственная суверенная свобода принятия решения. Этому принципу соответствовали заключенные в 1904 году с Великобританией, Германией и другими европейскими странами договоры о третейском суде, действенность которых соответственно была незначительна.

  То, что в 1906 году Рузвельт, несмотря на свой скепсис к движению за мир, получил Нобелевскую премию за деятельность по укреплению мира, проливает свет на беспокойное состояние в начале XX века. Премий были удостоены, прежде всего, его заслуги в окончании русско-японской войны. При вручении премии в Христианин (теперь Осло) 5 мая 1910 года Рузвельт еще раз призвал к разоружению на море, к укреплению Гаагской судебной палаты и образованию Лиги мира, которая должна при необходимости силой карать любое нарушение мира. Здесь он предвосхитил идею Вудро Вильсона о Лиге Наций, выступая, однако, за это только на словах.

  Во время своего путешествия по столицам Европы по дороге в Христианию Рузвельт - уже как экс-президент - достиг вершины своего международного авторитета. Его повсюду с энтузиазмом приветствовало население и монархи одаривали необычайными почестями. Только в Германии прием показался ему холодным, хотя кайзер Вильгельм II буквально засыпал его уверениями в дружбе. На траурных торжествах британского короля Эдуарда VII в Лондоне в мае 1910 года он вел себя как чрезвычайный посланник своей страны среди собравшихся коронованных глав Европы с уверенностью, исходившей не только из уверенности в себе, но и из уважения, которое оказывали ему присутствующие монархи как личности и представителю американской мировой державы.

  Возвратившись в Соединенные Штаты, Рузвельт начал конфликт со своим преемником Уильямом X. Тафтом, который принял особенно горькие черты, так как это был его близкий друг. Ожидания Рузвельта, что Тафт будет продолжать его политику, не оправдались. Вместо этого инициативы Тафта в вопросе таможенного тарифа и окружающей среды приблизили республиканскую партию к расколу. С ужасом Рузвельт наблюдал, как его преемник во внешней политике прекратил осторожные действия по отношению к Японии и не боялся оскорбить европейские державы своей китайской политикой. Рузвельт резко критиковал предложения Тафта по арбитражным договорам с европейскими державами во влиятельном журнале "Аутлук", в котором он с 1909 года сотрудничал как издатель. Перспективы на победу Тафта на президентских выборах 1912 года становились все меньше. Попытка Рузвельта баллотироваться от прогрессивного крыла своей партии против Тафта потерпела неудачу, так как Тафт контролировал республиканскую партийную машину, обеспечивавшую ему повторное выдвижение в качестве кандидата на пост президента. Потом республиканская партия окончательно раскололась, и была основана Прогрессивная партия, которая программой "Новый национализм" представляла широкие реформы и выбрала Рузвельта своим кандидатом на пост президента. Надежда на наплыв из прогрессивного лагеря демократической партии также не оправдалась после того, как она выставила тоже прогрессивного кандидата Вудро Вильсона. На выборах в ноябре 1912 года Вильсон победил Рузвельта и Тафта. Это был тяжелый удар для привыкшей к победам партии, в котором частично обвиняли Рузвельта.

  По окончании срока пребывания в должности президента Рузвельт отправился на корабле в 1909 году в Африку, чтобы принять участие в сафари, и проплыл от Британской Восточной Африки до Египта. После крушения его второй попытки стать президентом в октябре 1913 года он поехал в Бразилию с циклом лекций и участвовал в экспедиции в неисследованные районы страны. В джунглях подхватил малярию и серьезно повредил ногу, что отрицательно сказалось впоследствии на его здоровье.

  Однако Рузвельт не прекратил своей политической деятельности и явно надеялся еще отвоевать президентство у Вудро Вильсона. С осени 1914 года он поддерживал резкий протест американцев против немецкого вступления в Бельгию и массовое вооружение американской армии и флота. После потопления британского парохода "Лузитания" высказался за вступление в войну на стороне союзников. В начале 1917 года он метал громы и молнии против военной цели Вильсона "игр без победы" потом приветствовал его объявление войны, но в 1918 году со страстью осуждал его "программу четырнадцати пунктов" и требовал вместо этого продолжения войны до безоговорочной капитуляции стран Центральной .Европы. Если в начале мировой войны он полностью приветствовал функцию Германии как оплот против России, то теперь хотел видеть прусскую военную державу уничтоженной раз и навсегда. Его кампания против президента Вильсона все больше переходила в неконтролируемые оскорбления. Несмотря на это прогрессивное крыло вновь объединенной к этому времени республиканской партии крепко держалось за него как за лидера, и даже Тафт помирился с ним. В 1918 году он считался кандидатом с наибольшими шансами на выборы президента в 1920 году. Но его здоровье быстро разрушило эти планы. Вследствие полученных в бразильских джунглях повреждений ему сделали операцию, которую он едва перенес. Смерть младшего сына Квентина на французском фронте дополнительно ослабила его волю к жизни. 6 января 1919 года Рузвельт умер в возрасте 60 лет в своем поместье Сагемор Хилл под Нью-Йорком. Почти до самой смерти он показательным образом работал над докладом об "американизме" т. е. над темой, которая всю жизнь занимала его больше всего.

  Определенно Рузвельт не был духовным новатором Соединенных Штатов. Благодаря личной целостности, жизненной силе, энергии, политической близости к реальности, знанию мира и дальновидности, он обладал харизмой, которая перекрывала его слабости и сделала одним из популярнейших президентов США. В историческом сознании он представляет восхождение Америки к мировой державе. Институту президентов Рузвельт придал непривычный до того блеск. Может ли он быть причисленным к величайшим президентам, является спорным, но бесспорно то, что он, как никто другой из обитателей Белого дома, восхищал гильдию историков и заставлял занять определенную позицию.

  Источник: Peoples.ru

 
Связь

SpyLOG